Неточные совпадения
— Ржига предупредил меня, что с Иваном придется поступить строго. Он
приносил в класс какие-то запрещенные
книжки и неприличные фотографии. Я сказала Ржиге, что в
книжках, наверное, нет ничего серьезного, это просто хвастовство Дронова.
Что он Зайцевский — об этом и не знали. Он как-то зашел ко мне и
принес изданную им
книжку стихов и рассказов, которые он исполнял на сцене.
Книжка называлась «Пополам». Меня он не застал и через день позвонил по телефону, спросив, получил ли я ее.
Летом 1836 года я спокойно сидел за своим письменным столом в Вятке, когда почтальон
принес мне последнюю
книжку «Телескопа».
Но вот наконец я сдал экзамен в третий класс, получил в награду Евангелие, Басни Крылова в переплете и еще
книжку без переплета, с непонятным титулом — «Фата-Моргана», дали мне также похвальный лист. Когда я
принес эти подарки домой, дед очень обрадовался, растрогался и заявил, что всё это нужно беречь и что он запрет книги в укладку себе. Бабушка уже несколько дней лежала больная, у нее не было денег, дед охал и взвизгивал...
Он давал деньги, присылал необходимые вещи — портянки, подвертки, холста,
приносил иногда душеспасительные
книжки и оделял ими каждого грамотного, с полным убеждением, что они будут их дорогой читать и что грамотный прочтет неграмотному.
Однажды он
принес с собою
книжку, озаглавленную: «История Манон Леско и кавалера де Грие, сочинение аббата Прево».
Несмотря, однако же, на все предосторожности, я как-то простудился, получил насморк и кашель и, к великому моему горю, должен был оставаться заключенным в комнатах, которые казались мне самою скучною тюрьмою, о какой я только читывал в своих
книжках; а как я очень волновался рассказами Евсеича, то ему запретили доносить мне о разных новостях, которые весна беспрестанно
приносила с собой; к тому же мать почти не отходила от меня.
— Вам, господин юнкер,
книжку какуюсь
принесли. Извольте преполучить.
«Нет, это мне только так кажется, — пробовал он себя утешить и оправдаться перед собою. — Уж очень много было в последние дни томления, ожидания и неприятностей, и я скис. Но ведь в редакциях не пропускают вещей неудовлетворительных и плохо написанных. Вот
принесет Венсан какую-нибудь чужую
книжку, и я отдохну, забуду сюиту, отвлекусь, и опять все снова будет хорошо, и ясно, и мило… Перемена вкусов…»
— Хорошо, — отвечал Вихров и, позвав человека, велел ему сходить вниз и
принести лежащую на столе
книжку.
— Запамятовали! Да ведь я Анисим, Анисим Иванов. Я у покойного господина Гаганова на службе состоял и вас, сударь, сколько раз с Варварой Петровной у покойницы Авдотьи Сергевны видывал. Я к вам от нее с
книжками хаживал и конфеты вам петербургские от нее два раза
приносил…
Купит буржуа
книжку (и цена ей — грош),
принесет ее домой — и сам рад, и в семье все рады.
— Я листовки и
книжки принесла…
— Надо! — ответил он угрюмо. — Надо, чтобы твои волосы не зря седели. Ну, что же, — убили ее этим? Ниловна,
книжек принесла?
— Худой ты очень! — вздохнув, говорила мать. Он начал
приносить книги и старался читать их незаметно, а прочитав, куда-то прятал. Иногда он выписывал из
книжек что-то на отдельную бумажку и тоже прятал ее…
Софье Аполлонов не понадобился ее Гейне, она взяла его у меня. Люба говорила, что у нее есть «Buch der Lieder» на немецком языке. Я попросил у нее
книжку на лето, — очень мне нравился Гейне, и хотелось из него переводить. Люба немножко почему-то растерялась, сконфузилась
принесла мне
книжку. Одно стихотворение («Mir traumt', iсh bin der liebe Gott») [«Мне снится, что я бог» (нем.)] было тщательно замазано чернилами, — очевидно, материнскою рукою. А на заглавном листе рукою Любы было написано...
— Я завтра же тебе куплю другое. Я и
книжки твои тебе
принесу. Ты будешь у меня жить. Я тебя никому не отдам, если сама не захочешь; успокойся…
Ей все еще хотелось рассмотреть поближе этих «новых людей», которым она втайне даже несколько завидовала, воображая, что они живут «для дела» и
приносят свою посильную пользу насущным и честным требованиям жизни, а все те
книжки и статьи, которыми снабжали ее из читальной, еще крепче поселяли это убеждение в ней, в «коптительнице неба», как она себя называла.
Февральская
книжка «Русского Вестника»
принесла с собою «Отцов и Детей» Тургенева. Поднялась целая буря толков, споров, сплетен, философских недоразумений в обществе и литературе. Ни одно еще произведение Тургенева не возбуждало столько говора и интереса, ни одно не было более популярно и современно. Все то, что бродило в обществе как неопределенная, скорее ощущаемая, чем сознаваемая сила, воплотилось теперь в определенный, цельный образ. Два лагеря, два стремления, два потока обозначились резко и прямо.
Он ходил к ним больше года, студентом четвертого курса, лет шесть тому назад, учил ее русским предметам, давал ей всякие
книжки. Матери ее он не понравился: раза два от него пахло вином… Только у него Тася и занималась как следует. Он ей
принес Островского… И сам читал купеческие сцены пресмешно, и рассказы Слепцова хорошо читал… Что ж! Она не боится встречи с ним здесь, в этой столовой… Он все поймет…
— Ну да, — говорит, — Филимоша, да, ты прав; между четырех глаз я от тебя не скрою: это я сообщил, что у тебя есть запрещенная
книжка.
Приношу тебе, голубчик, в этом пять миллионов извинений, но так как иначе делать было нечего… Ты, я думаю, ведь сам заметил, что я последние дни повеся нос ходил… Я ведь службы мог лишиться, а вчера мне приходилось хоть вот как, — и Постельников выразительно черкнул себя рукой по горлу и бросился меня целовать.
— А-а! А вот я прошлого года про графиню Лавальер читал, от адъютанта Арефьев
книжку приносил. Так это правда или так только — выдумано? Дюма сочинение. […про графиню Лавальер читал… Дюма сочинение. — Имеется в виду роман А. Дюма «Виконт де Бражелон».]
— Тебе же бы от этого помощь была, — снова заговорила Александра Михайловна. — Ты вот все меньше зарабатываешь: раньше семьдесят — восемьдесят рублей получал, а нынче хорошо, как сорок придется в месяц, да и то когда не хвораешь; а теперь и совсем пустяки
приносишь; хозяин вон вперед уж и давать перестал, а мы и в лавочку на
книжку задолжали, и за квартиру второй месяц не платим; погребщик сегодня сказал, что больше в долг не будет отпускать. А тогда бы все-таки помощь была тебе.
Как только дамы вышли из магазина, Анна Михайлов на написала к Илье Макаровичу, прося его сегодня же
принести ей
книжку журнала, в котором напечатана последняя повесть Долинского, и ждала его с нетерпением. Илья Макарович через два часа прибежал из своей одиннадцатой линии, немножко расстроенный и надутый, и
принес с собою
книжку.
Наконец, в последний раз, он
принес мне конфетов, какую-то детскую
книжку с картинками, поцеловал меня, перекрестил и просил, чтоб я была веселее.
Вероятно, не менее радостей
принесла эта
книжка одинокому Беру, так горячо хлопотавшему «поднять душу живую».
Убегает за пивом. Поэт вынимает записную
книжку. Тишина. Ацетилен шипит. Похрустывают бублики. Половой
приносит Поэту бутылку пива и садится на край стула против него.
Алёша свободен от трудов, занятия свои с подростками ему пришлось сократить — и у них нет времени. Он живёт со мною, на дворе в сарайчике, как бы под видом работника моего, самовары ставит, комнату метёт, ревностно гложет
книжки и, нагуливая здоровье, становится более спокоен, менее резок. Ходит в уездный городок — тридцать две версты места, — книги, газеты
приносит от указанных мною людей, и глаза у него смотрят на мир всё веселее.
— Лев Андреич, — возбужденно заговорила она, подавляя свою тревогу, — вы меня забываете… Это не хорошо… Прежде вы захаживали каждую неделю, просвещали меня,
приносили хорошие
книжки… Может, нездоровилось вам?
Бывало, он придет,
принесет с собою, в заднем кармане сюртука, какое-нибудь вновь вышедшее сочинение и долго не решается читать, все вытягивает шею набок, как птица, да высматривает: можно ли? наконец, уместится в уголку (он вообще любил сидеть по углам), достанет
книжку и примется читать, сперва шепотом, потом громче и громче, изредка перерывая самого себя короткими суждениями или восклицаниями.
Я стоял сконфуженный. Однако и бумажки
принесли некоторую пользу. После долгих увещеваний хозяин согласился на раздел: он оставил себе в виде залога мой прекрасный новый английский чемодан из желтой кожи, а я взял белье, паспорт и, что было для меня всего дороже, мои записные
книжки. На прощанье хохол спросил меня...
За несколько дней до описываемого случая молодой человек попросил
принести чемодан. Федор
принес и отошел было, как всегда, пока молодой человек разбирался, но, оглянувшись как-то, староста увидал, что Семенов открыл одну из крышек и стал разбирать книги. Вынув одну из них, он закрыл чемодан и лег с
книжкой на нарах. Федор посмотрел несколько секунд будто в нерешительности, потом подошел к Семенову и сказал...
Священник. Я к Николаю Ивановичу, так сказать,
книжку принес.
Любочка. Няня, да я совсем не кокетничала; так, прежде играли вместе с Петрушей… и он такой противный! А теперь я слова с ним не говорю, все учусь,
книжки читаю, что мне Анатолий Дмитриевич
принес, а он покоя не дает.
— А вот мне небось не
принесли. Что мне в ваших журналах!.. Это, по крайней мере, так занятно, совсем все видишь: как история разыгрывается. Не мало, чай, за такие
книжки денег платят?
— Да который час будет? — осведомилась Татьяна и зевнула с каким-то завываньем. — Чтой-то барышня как засиделись… Вам бумаги
принес Иван Мартыныч, да вот и сидит все,
книжку, что ли, читают… Чай уж, поди, двенадцать в исходе?..
Пробовал он
приносить с собою
книжку или садился рисовать, но и это не всегда помогало: то мама похвалит его, что он читает, то опять скажет...